– Тася, а как же «горько!»? – мигом насупился он.

– По-моему, тут уже «горько!» кому-то орали, – ответила я. – Ты вместо меня с кем-то другим целовался?

– Да это моим родителям кричали, – еще больше надулся он.

– У них разве тоже сегодня свадьба? – не поняла я.

– Нет. Но когда женятся дети, так принято. Родителям тоже кричат «горько!» – серьезно объяснил мне новоиспеченный муж.

– Он пр-рав, – заплетающимся языком подтвердил Толя и икнул. – Стар-ринная р-руская традиция.

– Между прочим, если бы ты своего отца пригласила, – обиженно пробурчал Виталий, – то они с твоей матерью…

Договорить я ему не дала:

– Если ты помнишь, мои отец с матерью уже тридцать лет не общаются. Полагаю, они при встрече друг друга вообще не узнали бы. И уж целоваться бы точно не стали. Как бы им ни было горько и противно видеть друг друга.

Виталий досадливо передернул плечами.

– Дело, конечно, твое. Но, по-моему, это в корне неправильно.

– Р-родители – дело святое, – опираясь на Ляльку, немедленно подтвердил Толя. – В-виталька, за это надо выпить. П-пойдем. За р-родителей.

– Нет, – погрозил ему пальцем мой муж. – Сперва наше «горько!», потом за родителей.

– У меня есть контраргумент, – не согласился Толя. – За родителей надо сначала. Потому что если бы не было ваших с Таськой родителей, не было бы сейчас и вашего «горько».

– Логику мысли усматриваю, но сначала наше «горько», – в свою очередь упирался Виталий.

А я смотрела и думала: «Зачем я вышла за него замуж?» И сама же себе отвечала: «Потому что он хороший, надежный. Любит и терпит меня уже шесть лет. И с женой ради меня развелся. Даже сына оставил». Между прочим, я на этом совершенно не настаивала.

Меня вполне устраивали наши отношения. Это он непременно захотел на мне жениться. Чтобы, по его собственным словам, «сделать из меня честную женщину».