— А ты помнишь вечеринку в «Космическом страннике»? — спросила она.

На какой-то миг ей показалось, будто он колеблется.

— Конечно же.

— Синие желе и сердечки?

— Разве такое забудешь? — И тут он снова замолчал, его глаза странно блеснули. — Мне припоминается, что ты в ту ночь выпила слишком много шампанского.

Эшли улыбнулась. Словно бы что-то растаяло в ее душе. Так-то лучше. Ее непреклонный Джеффри вернулся.

— Очевидно, ты имеешь в виду эпизод с бассейном?

— Это было забавно.

— Да, тебе-то легко говорить. Не ты потом ходил весь вечер в мокрой одежде.

Его губа как-то странно дернулась, словно бы он хотел улыбнуться, но сдержался. Взгляд остановился на ее груди. Кажется, он вспоминал этот эпизод.

— Все мужчины — свиньи, — вздохнула Эшли.

— Нет, мы просто честные люди.

— Нет. Ты свинья.

— Ничего нельзя изменить.

— А ты попытайся.

— Так точно, дорогая.

— Ты научился этому в Нью-Йорке?

— Чему именно?

— Скажи эту фразу снова.

Его бровь удивленно поползла вверх. Какую фразу?

— «Так точно, дорогая», — повторила она. — Мне нравится, как это звучит. И думаю, тебе надо чаще произносить ее. Было бы неплохо, если бы ты говорил это каждый раз, когда я к тебе обращаюсь.

Джеффри фыркнул:

— Так точно, дорогая.

Эшли сложила руки вместе.

— О! Как бальзам на душу. Зайди за мной в восемь.

— Так точно, дорогая.

— Цветы возьмешь?

Он подошел к ней ближе, его голос снизился на тон, а слова звучали как будто издалека.

— Так точно, дорогая.

От их звука она вздрогнула.

— А конфеты?

— Так точно, дорогая, — и он склонился к ней.

Она вдохнула его свежий запах, и ее сердце забилось сильнее. Случайно она посмотрела на его губы.