Бестужев аккуратно выпускал папиросный дым в форточку. Собственно говоря, не только никакой вовсе не Бестужев, но даже и не Иоганн Фихте. Незадачливому господину Фихте самым серьезнейшим образом не повезло — он, бедолага, навсегда исчез в ледяных волнах вслед за «Титаником», мрачная пучина безжалостно поглотила благонравного подданного Российской империи. Остался, изволите ли видеть, подданный кайзера и короля Франца-Иосифа, инженер-электротехник Леопольд Штепанек, плывший на «Титанике» тем же первым классом, что и невезучий Фихте…

Так уж обернулись события…

Паспорт господина Фихте остался в каюте первого класса и сейчас покоился на неведомой глубине, где ему и предстояло остаться на веки вечные. Очнулся Бестужев, разумеется, не на привидевшемся ему в полубреду жутком корабле мертвых, а в тепле и уюте, на узкой койке (как вскоре выяснилось, в лазарете судна «Карпатия», подобравшего некоторое количество терпящих бедствие) — совершенно голый, растертый спиртом, с обжигающим вкусом какого-то крепкого алкоголя во рту, влитого щедрой рукой. И очень быстро, после того как он открыл глаза, зашевелился, вошел в ясное сознание, понял, что находится все же на этом свете, последовал вопрос:

— Вы ведь Леопольд Штепанек, верно? Инженер Штепанек? Из первого класса?

Какое-то время он собирался с мыслями. Сознание уже работало более-менее четко, хотя до сих пор бил озноб и зубы лязгали. Нательный пояс с него сняли — и ознакомились с содержимым. Документы Штепанека, патент на имя Штепанека, еще что-то, опять-таки относившееся к покойному инженеру… Что прикажете говорить и как поступить? Оставалось лишь вступить на скользкую стезю самозванства: благо это было как-никак не полицейское расследование, а сам инженер покинул наш мир еще до катастрофы.