Наш приемный отец умер, когда мне было семь, а Джине, моей сестре, четыре. Всего через шесть месяцев его жена снова вышла замуж и напрочь забыла о нашем с Джиной существовании. Я возненавидел ее нового мужа и мечтал сбежать, но смог сделать это, только когда мне исполнилось восемнадцать. Нашел работу диспетчера в команде горных спасателей. Один из членов команды стал мне настоящим отцом и не дал пойти по кривой дорожке.

— Это был Джерри Кларк?

Гэйб кивнул и улыбнулся.

— Ты быстро соображаешь. Мне следует запомнить это. — Он покрутил бокал, держа его за ножку гибкими, сильными пальцами. — Жаль, что рядом с Джиной не оказалось такого человека. Когда ей исполнилось шестнадцать, она сбежала с каким-то парнем, пообещавшим ей достать Луну с неба, но не давшим ничего, кроме сына и множества проблем. К счастью, у нее хватило характера выставить его вон, но ее жизнь была уже сломана… Когда мог, я посылал ей деньги, — продолжал Гэйб после паузы. Его голос был лишен каких-либо эмоций, словно он говорил об уже давно отболевшем. — Какой-то иной, более существенной помощи она не принимала. Но никто не может теперь запретить мне создать настоящий дом для ее сына Райдера. С тех пор как он в Лос-Анджелесе, я вынужден довольствоваться одним телефонным звонком в неделю и одним визитом в месяц.

— Ты думаешь, суд разрешит тебе стать его опекуном?

Глаза Гэйба сверкнули, выдавая упрямство, которое Джессика заподозрила в нем с самого начала.

— Я — его единственная семья! Скоро осяду, у меня будет свой небольшой, но доходный бизнес. Почему же мне могут не разрешить опекунство?

Джессика была готова привести несколько причин, почему это может случиться, по окончании экспедиции, но решила промолчать.

— Теперь ваша очередь исповедоваться, Джесси Диллард, — сказал Гэйб.

Это странное имя резануло слух и напомнило, что она обедает в компании не просто приятного незнакомца, а мужа.