Мэллори так яростно крутила углы подушки, что швы начали потрескивать.

– Мужчины устроены иначе, чем женщины. Вы способны стать отцами и в восемьдесят. Женщина не может позволить себе подобной роскоши. Мой организм стареет, Уит.

Не то чтобы Уит возражал против секса с Мэллори. Напротив, при мысли об этом он едва сдержал легкий стон. Но согласиться с ней сейчас было бы чистейшей воды безумием.

Надо немедленно прекратить этот опасный разговор, пока его первобытные желания не одержали верх над здравым смыслом.

Уит схватил кроссовки, плюхнулся в кресло и, натянув их, принялся туго зашнуровывать. В другое время он бы сменил джинсы и футболку на что-нибудь более подходящее для пробежки, но сейчас нельзя было терять ни секунды.

– Куда ты собрался, Уит?

Он посмотрел на Мэллори, крепко сжавшую подушку, словно видел ее в первый раз.

– Хочу пробежаться. А пока меня не будет, сделай одолжение. Верни домой ту Мэллори, к которой я привык.

Она тяжело вздохнула и оставила в покое истерзанную подушку.

– Я знала, что ты именно так и отреагируешь. Так характерно для мужчины.

Уит замер на полпути к двери и обернулся.

– Характерно для мужчины?

– Ну да. Ты убегаешь от проблемы.

В этом была вся Мэллори, прямолинейная и откровенная.

– Я не убегаю от проблемы, а иду на пробежку. Как, впрочем, и каждый день.

Мэллори упрямо стояла на своем:

– Конечно, убегаешь. Точно так же ты убежал, когда нужно было открывать собственный бизнес. Ты не смог и не захотел противостоять отцу. Ты когда-нибудь делал что-нибудь без его разрешения, Уит? Может, по этой самой причине ты не хочешь меня слушать? Папочке это не понравится.

Черт побери, ее и ее откровенность! Хотя сам хорош! Нечего было изливать ей душу.

– Я проектирую дорогие дома. На мой счет каждую минуту поступают огромные суммы. И я не вижу в этом ничего плохого.

– Ты же несчастлив. Ты мечтал совсем о другом. Сам же говорил мне.