Он был так хорош собой в этот момент, что Мэллори забыла обо всем на свете. Мокрая футболка прилипла к могучей груди, а запах пота вперемешку с дорогим одеколоном приятно щекотал ноздри.

Уит пересек комнату и плюхнулся в кресло напротив Мэллори. Она представила, как выглядит со стороны с ватными тампонами между пальцев ног и наполовину накрашенными ногтями. Стараясь сохранять спокойствие, она закрутила пузырек с лаком и поставила его на журнальный столик.

– Что скажешь?

Уит вытянул шею и уставился на ее ноги.

– Тебе идет розовый лак. Очень сексуально.

– Я не спрашиваю твоего совета по поводу цвета лака, Уит. Ты подумал о моем предложении?

Уит подался вперед и зажал сцепленные руки между коленями.

– Я только об этом и думал. И пришел к выводу, что ты чего-то не договариваешь. Что ты скрываешь, Мэллори?

Она глубоко вздохнула, стараясь не волноваться, и невинно посмотрела на соседа.

– Не понимаю, о чем ты, Уит.

– Прекрасно понимаешь. У тебя все на лице написано.

Мэллори собралась с мыслями, понимая, что от ее ответа сейчас зависит слишком многое. Только бы удалось убедить Уита согласиться!

– Во-первых, моим родителям уже за шестьдесят, а я самая младшая в семье и единственная дочь. Кто знает, сколько им еще осталось. А я хочу, чтобы мой ребенок знал своих бабушку и дедушку.

– В наше время они проживут еще двадцать, а то и тридцать лет.

Один – ноль в пользу Уита.

– Дай бог! Я буду только рада. Но я не уверена, что в ближайшие двадцать-тридцать лет найду достойного отца своему ребенку. У меня столько работы, что на свидания времени просто не остается.

Этот довод его тоже не убедил:

– Однако на ребенка ты готова выкроить время.

– Это совсем другое дело.

– А как же твои мечты о собственной конторе?

Мэллори выдернула кусочки ваты и смяла их в кулаке.

– Ничего не изменилось. Если я сейчас рожу ребенка, то смогу заняться карьерой, когда он пойдет в школу.