Она неповторима в своем роде и держит в руках рынок. Наша единственная реальная соперница – фирма Эсте Лаудер, потому что она находится в той же самой высшей лиге, что и наша. Ради того, чтобы компания заняла такое место, я работал как проклятый все эти годы и намерен и далее сохранять тот же уровень. Я очень хорошо отдаю себе отчет в том, что твоя мать разыгрывает очередное представление. Вся ее жизнь – это роли из разных пьес, но я не могу допустить, чтобы игра зашла так далеко. Когда она сама осознает степень потерь, может оказаться слишком поздно.

– Но мне не хочется, чтобы меня начали разглядывать, как под лупой.

– Заверяю тебя, что никакой лишней информации, кроме официального сообщения о смерти Криса, в газеты не просочится, если нам сейчас удастся остановить Еву. Пока шумиха не поднялась, пока газетчики не пронюхали о том, что Ева не выходит из клиники, что из отделения перевели всех пациентов и так далее. В противном случае их уже не остановишь. А ты знаешь, что такое слухи для любого предприятия – гвозди, которые забиваются в крышку гроба, чтобы похоронить тебя заживо. Рушатся все договоренности, все заранее намеченные сделки, срываются переговоры.

– Я не хочу ничего делать для матери точно так же, как она не желала думать обо мне.

– И тебя не волнует, что она в буквальном смысле слова совершает самоубийство?

– У нее всегда все сходило с рук. Обойдется и сейчас. Зачем мне снова переживать то, о чем я, наконец, начала забывать. Меня ждет весьма престижная премия – мое имя появится на первых полосах газет не в связи с каким-то сомнительным скандалом. Здесь я преуспевающий и уважаемый человек. Там – выступаю в роли незаконнорожденного ублюдка. Моя репутация в глазах университетской общественности должна оставаться незапятнанной.

– В таком случае, как ты объясняешь им мое появление здесь? В каком качестве я выступаю?

– Моего доверенного лица.

– А не друга?

Алекс улыбнулась растерянно: