– Яблоко от яблони недалеко падает. Ты – копия своей матери. Вдолбила себе, что единственное твое достоинство – это ум и ты должна доказать городу и миру, что так оно и есть. А есть у тебя друзья? Выходишь ли ты куда-нибудь? Жизнь проходит мимо стен этой крепости, а ты боишься выглянуть наружу даже из окошка. Черт тебя побери! Тебя восхищает Форстер. Но ведь он кое-что повидал, прежде чем повернулся к жизни спиной.

Алекс вскочила, побелев от гнева:

– Мне кажется, тебе лучше уйти…

– Только вместе с тобой.

– Никогда!

– Тогда я остаюсь. Позвони вашему привратнику, чтобы он вытолкал меня отсюда.

Алекс знала, что Макс никогда не говорит впустую. И если он сказал, что останется, – это означало, что он и в самом деле не выйдет из ее комнаты.

– Ты не понимаешь, о чем просишь, – взмолилась она.

– А мне казалось, что ты больше доверяешь мне.

Они смотрели друг на друга, не мигая. И Алекс вдруг поняла, насколько усталым и напряженным выглядит Макс. Его глаза стали темными, как два бездонных колодца. И это сразу подкосило ее.

– «Делай, что должно, и пусть будет то, что будет…» Помнишь? – сказал он. Голос его был таким же напряженным, как и взгляд. – Я пытаюсь спасти компанию от краха. Если бы я не имел хоть капельку надежды, что твой приезд может подействовать, как взрыв, – я бы не поехал сюда и не стал бы напрасно тратить время. Да. Чувства матери к тебе – оскорбительны. Но я и хочу, чтобы грабли ударили ее по лбу. Я хочу, чтобы она перестала скорбеть, чтобы ее что-то задело, возмутило, вывело из себя. Пусть придет в ярость, закричит, начнет топать ногами, снова проявит свой деспотизм. Но это будет реальная жизнь, а не ее сумасшедший бред, в котором Ева живет последние дни.