– Знаешь, – проговорил Ласло задумчиво, – кажется, в твоей затее и впрямь что-то есть…

Ласло хорошо знал свое дело. И крем в конце концов получился именно таким, какой требовала Анна. Она отвергла его первые варианты из-за того, что они, несмотря на правильный состав, плохо впитывались. «Этот тащится по коже, нужен более эластичный. Как взбитые белки. Ищи в этом направлении…» И Ласло сделал такой крем…

Ева продала все до последней капли. Сначала она просто демонстрировала образцы. «Вы всегда восхищались моей кожей, – говорила она. – Вот крем, которым я обычно пользуюсь. Попробуйте. После этого вы не захотите и смотреть на другой».

Все, что она выручила от продажи, пошло на то, чтобы продолжить работу над созданием «своей» косметики. Ева, а она и сама называла себя так, экспериментировала, пробовала разные цвета и основы, пока не добилась такой губной помады, которая поразила не только венгерских женщин, но и тех, кто приехал из-за границы.

– Просто превосходно, – с восторгом воскликнула жена британского посла, глядя на себя в зеркало. – Такой насыщенный цвет, ровный блеск и хорошо держится. Я возьму по одной вот этих тонов.

В 1956 году Еве опять пришлось сменить покровителя, хотя она не без сожаления распрощалась со своим прежним любовником. Но она понимала, что это – уже разыгранная карта. Она с удовольствием пересела под крыло довольно молодого человека – главного руководителя столь ненавистной для всех венгров службы безопасности, но вскоре начала испытывать к нему презрение. Он был одновременно великодушен и злобен. И к тому же садист. Почему-то при всем том он оставался совершенно беззаботным и говорил при ней по телефону о чем угодно. Анна делала вид, что полностью занята своими журналами мод, не пропуская тем временем ни единого словечка из сказанного.