Но в душе она знала, что права. Габриель судил обо всех женщинах по своей матери. Именно с ней сравнивал он и близких подруг, и просто знакомых. Он был уверен, что любая женщина ради денег готова бросить собственных детей на произвол судьбы, как поступила его мать. Это была своего рода защитная психологическая реакция. Ведь в противном случае Габриелю пришлось бы признать, что причина всех свалившихся на него в детстве несчастий крылась в проблемах семьи. А это больно задевало его гордость.

Габриель Галбрини утверждал, что все женщины продажны, потому что с подобными убеждениями ему было проще жить. Он так часто повторял эти слова, что в конце концов сам безоговорочно поверил в них. И убедить его в том, что в мире существует множество семей, в которых матери не бросают своих детей и горячо любят их, не представлялось никакой возможности.

Много лет назад Габриель принес на алтарь своей уязвленной гордости способность любить и быть любимым. За это время он свято уверовал: с холодной головой и сердцем жить намного легче и полезней.

По своему опыту Саша знала, что душевные раны не заживают сами по себе. Единственный путь к выздоровлению заключается в мучительном и болезненном примирении со своим прошлым. И никто не в состоянии пройти этот путь за тебя.

Раньше Саша сделала бы все от нее зависящее, чтобы помочь Габриелю излечиться от прошлых ран. Но сейчас ей больше всего хотелось, чтобы он никогда не встречался на ее пути. И что еще важнее — на пути ее сыновей, представлявших для нее весь смысл жизни. В мире не было ничего, что бы Саша не сделала для защиты своих мальчишек, ничего, чем бы она не пожертвовала.

— Ты не должен был соглашаться. Ради чего? Мои дети ничего для тебя не значат.

Габриель различил враждебные интонации в ее голосе. Он взглянул на мальчиков. Разумеется, Саша права: эти два сорванца ему совершенно безразличны. Единственным связующим звеном была кровь Галбрини, которая текла в их жилах.