Встав на колени, она осторожно вытащила из-под прилавка ящик со старинным серебряным сервизом. Когда женщине нужно с пользой потратить избыток энергии, нет лучшего занятия, чем чистка потемневшего серебра.

Из груды вышитых подушек высунулась коричневая меховая голова, и на Джилли уставилась пара больших желто-зеленых глаз. Кошка привыкла, что с ней советуются.

- Панкхерст, сделай так, чтобы случилось что-нибудь возбуждающее, прямо сейчас, - тоном заклинания произнесла Джилли. Кошка посмотрела на нее ободряюще.

- Джилли, - прозвучал от дверей веселый голос, - если хочешь возбудиться, надо говорить не с кошкой.

Джилли покраснела.

- Очень забавно. Заходила бы почаще, я бы не болтала с кошкой или с самой собой.

Маргарет Грир улыбалась. При ходьбе деревянные серьги у нее щелкали, как кастаньеты, серебряные браслеты звенели, бусы постукивали, а длинное, свободного покроя платье из батика нежно шелестело.

"Ну просто ходячая симфония", - подумала Джилли о лучшей подруге.

Маргарет устроилась в кресле около стола.

Это была умная, энергичная женщина пятидесяти лет, двадцать из которых она проработала менеджером "Дома влюбленных".

- На, съешь лучше пончик. - Она поставила перед Джилли объемистый пакет.

- Как дела в "Доме влюбленных"? - Джилли выудила из пакета первый пончик.

- Паршиво, - вздохнула Маргарет. - Мне безумно не хватает Лавинии. Похороны были всего шесть дней назад, а мне кажется, что я уже сто лет мечусь по гостинице одна.

- Я тебя понимаю, - проговорила Джилли, передавая ей пакет обратно. Я тоже ужасно по ней скучаю. Что же теперь будет с гостиницей?

- Лавиния оговорила в завещании, что должность за мной сохранится, посему я не беспокоюсь. Однако какие-то перемены будут.

Как раз сейчас ее внук знакомится у адвоката с завещанием.

- Ты имеешь в виду деловитого толстосума, не успевшего на похороны бабушки?