Трагедия произошла, когда папа и я отвозили маму на работу. У встречного бензовоза лопнула шина, и он столкнул нас в кювет. Папа погиб на месте, а у меня было повреждено бедро. Сначала сказали, что перелом, но потом выяснилось, что сильный ушиб, и бедро просто подлечили, но плохо.

Мама тоже пострадала, и мы не смогли присутствовать на папиных похоронах — еще лежали в больнице. Тетя Си взяла на себя все хлопоты.

Конечно, мне следовало быть благодарной, но я обиделась. Не люблю вспоминать те дни».

Бедро у Синди так и не восстановилось полностью, и она прихрамывала, особенно когда уставала, но шрам был почти не виден. Ей было тогда почти одиннадцать. Все это случилось в ноябре, а когда весной следующего года наступили ее первые критические дни, она решила, что это как-то связано с бедром, и переживала до тех пор, пока мама не объяснила ей, что она стала взрослой.

«Мама была удивлена, что я не поняла происходящего, ведь нам говорили об этом в школе, но с тобой лично всегда все происходит по-другому.

Конечно, я смутилась, но потом уже была горда, что стала девушкой, предвкушая будущую жизнь, которая рисовалась мне чем-то очень романтическим…»

Синди и сейчас еще не избавилась от своих романтических грез, но тогда, десять лет назад, была воплощенная наивность.

«Теперь о себе. Я часто думаю, что, если у меня будут дети, они, возможно, захотят узнать свою радо… родословную, которую я не очень хорошо знаю. Кроме того факта, что мамины родные, Скарборо, жили где-то на побережье, но там почти никого не осталось.

Мама очень переживала, когда папа умер, и в результате заболела лейкемией. Пока она лежала в больнице, я жила у соседки, а когда навещала маму, она старалась сделать вид, что все будет хорошо. Мы обе притворялись и смотрели какие-то дурацкие мультики по телевизору, а иногда просто сидели и держались за руки. Стараясь отвлечь меня от черных мыслей, мама даже посмеивалась над моим вкусом, который я, однако, унаследовала от нее: мы обе обожали огромные кричащие шляпы с тоннами искусственных цветов».