Сны все равно были, но не те тяжелые кошмары, которых она боялась. Она видела какие-то разрозненные фрагменты: едва ощутимый укол в руку, мужские голоса, свет, затем все потонуло в сплошной темноте, которая лишь изредка перемежалась с моментами слабого прояснения.
– Проклятье, почему она без сознания? Это же всего лишь легкое успокоительное! Оно бы так не подействовало. Сколько, черт возьми, вы ей вкололи?
Гневный голос принадлежал Клэнси Донахью. Это не так уж и странно, подумала Лайза. Она думала о нем перед тем, как заснуть, вот он ей и приснился. Только жаль, что он так сердит.
– Я дал ей ровно столько, сколько вы сказали. – Это был более молодой голос, который говорил, оправдываясь. – Откуда я знал, что она принимает снотворное? Мы нашли это в ванной, когда не смогли разбудить ее.
– Черт, это сильное снотворное. А вдруг их опасно мешать? Надо позвонить в лабораторию в Седихане. Не спускай с нее глаз. Если будут хоть малейшие признаки остановки дыхания, позови меня сейчас же.
Тьма опять сгустилась. Ее куда-то несли. Из темноты выплывали отдельные образы. Аромат мяты… В ее сознании он связывался с Донахью. Его лосьон, который она почувствовала в своей гримерной. Запах был свежим и приятным, как и руки, которые держали ее, теплые, сильные, мягкие. А голос был, напротив, резкий. Она блаженно вздохнула и плотнее прижалась к крепкому плечу. Как чудесно, что можно расслабиться и чувствовать себя такой защищенной! Эти сильные руки, уж конечно, отгонят все сны.