Он расшнуровал ботинки Генри и сбросил их на пол, а потом прокричал приятелю в ухо:

— Заблюешь плед — урою на хрен!

Я прошла в гостиную. Не слабо: большое панорамное окно выходит на гавань, за стеклянной дверью — балкон с дачной мебелью и парой лавровых деревьев. Красивый кремовый ковер, диван-«честерфилд» и кресло, обитое красновато-коричневым бархатом. Шкафы из стекла и стали. Да, наш Моргунишка явно не из бедных.

До меня донесся звук расстегиваемой молнии, затем что-то мягко упало на пол. Черт, это раздевался Моргун.

— Что-нибудь выпьете? — крикнул он из спальни. — Чего ни пожелаете — у меня все найдется.

Сомневаюсь, дружок.

— Не могу. Я за рулем.

— Всего одну! — настаивал он. — Вы заслужили.

Я молча направилась к входной двери, но за спиной раздались шаги. Шаги босых ног.

— Катерина?

— Кэтрин.

— Но вы слишком экзотичны для такого заурядного имени. Черные волосы, большие глаза… Вы испанка или итальянка, верно?

Раздраженная, до предела измотанная, я развернулась, приготовившись узреть Моргуна не в самом презентабельном виде и надеясь, что до драки дело не дойдет. Но он оказался в мешковатой футболке и поношенных джинсах.

— Слушай, Моргун, уже четверть шестого, а у меня полная тачка блевотины. Мне лучше отчаливать.

— Крэйг. — Он протянул руку: — Крэйг Саммер.

Потом порылся в бумажнике и вручил мне обещанные сорок фунтов.

— Вы точно не хотите выпить? Надо же чем-то заняться, пока я буду мыть вашу машину. — Моргун сел и стал натягивать старые кроссовки.

— Вы… что будете делать?

Моргун поднялся и открыл бар.

— Держу пари, вы предпочитаете скотч. А у меня есть бутылка очень хорошего «Лафроэйг».

— Вы собираетесь вымыть мою машину?

— Разумеется. Если бы Генри на что-то годился, я бы заставил его, но сейчас придется в одиночку.