— Я буду держать ее в руках, — пообещал Роберт другу. От этой мысли Марджори почувствовала приятную слабость.

Поздним вечером она беспокойно расхаживала по своей комнате, стараясь что-нибудь придумать. Молодая женщина была упорной и цепкой, как терьер, и отказывалась отступать, когда цель была так близка. Нет, ей необходимо сегодня же поговорить с королем наедине, и единственным местом, где могла представиться такая возможность, была… его спальня. Джори принялась расчесывать волосы, пока они шелковым водопадом не упали ей на плечи, подкрасила губы и втерла капельку душистого масла в ложбинку между грудей. Затем накинула на голову накидку, скрывавшую лицо и пышные волосы, и взяла поднос со сладостями.

Она прошла через весь замок к личным покоям короля. Ньюкасл уже приготовился ко сну. Джори поднималась по ступенькам башни, которую занимал Эдуард, прекрасно понимая, что у дверей королевской спальни ее остановит охранник, но увидев застывшего на пороге комнаты стража, облегченно вздохнула: они были не знакомы.

— Его величество уединился; ему больше ничего не нужно.

— Король послал за мной, милорд, — сказала Джори, едва дыша и удивляясь собственной смелости.

Он покачал головой:

— Его величество сегодня не приказывал приводить девку.

— Неужели? — вкрадчиво возразила она. — Король Эдуард любит сладкое, когда отдыхает.

— Как и все мы, — засмеялся стражник и протянул руку к ее накидке.

— Нет! — Джори отступила на шаг, а затем заговорщически понизила голос: — Милорд, я не девка, а леди. Король будет сердиться, если мое имя узнают. Он сказал мне, что сегодня у дверей будете дежурить вы и что вы самый неболтливый из всей его охраны.

Пока страж млел от комплимента, Джори приоткрыла дубовую дверь и проскользнула в спальню.

Эдуард Плантагенет, одетый в малиновый бархатный халат, поднял золотоволосую голову, скорее почувствовав, чем услышав вторжение.