– Конечно. Не подумайте, Черчуард, что я не понимаю чувств отца. Будь я на его месте, то, скорее всего, поступил бы точно так же.

– Разумеется, милорд.

– Кто знает… возможно, я сам повинен в этих драконовских условиях. Но даже если это так, я чувствую большое искушение наплевать на отцовскую волю, хотя рискую показаться непочтительным сыном.

– Вполне естественное желание при сложившихся обстоятельствах, милорд, – утешительно произнес мистер Черчуард. – Какому джентльмену понравится, когда его принуждают?

Роб сжал кулаки.

– Пусть Ферди достанутся деньги. Я не хочу жениться лишь для того, чтобы унаследовать состояние.

Наступило молчание.

– Вы сознаете, милорд, – тщательно подбирая слова, проговорил нотариус, – что состояние, даже учитывая налоги, составляет примерно тридцать тысяч фунтов стерлингов? Это не колоссальная сумма, но ее просто так со счетов не сбросишь.

Роберт Селборн сурово сдвинул челюсти.

– Сознаю, – ответил он.

– И что поместье Делаваль, которое приносило приличный доход при благоприятных обстоятельствах, пришло в упадок после эпидемии, унесшей жизни ваших родителей?

Роб вздохнул.

– Я еще не был в Делавале, Черчуард. Там на самом деле все так плохо?

– Да, милорд.

Роб снова отвернулся к окну.

– Я уехал не оттого, что мне были безразличны моя семья или Делаваль, Черчуард. Я хочу, чтобы вы это знали.

Юрист промолчал. Это было ему хорошо известно. Роберт Селборн с ранней юности любил Делаваль. Он отсутствовал почти пять лет, желая, возможно, испытать себя, послужив в армии, но его привязанность к имению – и к семье – была бесспорна.

– А теперь я сожалею, что отсутствовал так долго, – с чувством произнес граф.

– Ваш отец в юности провел три года, путешествуя по странам Европы для завершения своего образования, – осторожно заметил мистер Черчуард.

Они встретились взглядами, и выражение лица Роберта Селборна стало чуть менее напряженным.