Мэйбл положила бриллиант на комод и бесшумно вышла из комнаты.

Аманду пробрала дрожь, и она стала растирать руки, прислушиваясь к шагам Мэйбл, затихающим внизу, в холле. Кончиками пальцев провела от локтя до кисти. Дотронувшись до болезненного места, она вздрогнула, но потом вдруг улыбнулась, вспомнив, как ей достались именно эти синяки. Они появились не стараниями Дэвида. Она вспомнила мужчину в парке и его крепкие объятия. Он спас ее от падения лицом в грязь.

— По крайней мере, хоть часть синяков заработана не зря, — пробормотала она,

Вода обволакивала ее, как нежный любовник, но тут же возникла мысль, которая заставила выскочить из ванны и схватиться за полотенце. Представив, что Дэвид увидит ее мокрой и голой, Аманда похолодела. Не нужно ей никаких напоминаний о любовниках и нежностях. Она и так вела двойную жизнь. Притворялась, будто все отлично, а на самом деле жила как в кромешном аду.

Но вытираясь, она снова подумала о мужчине из парка, о том, как спокойно почувствовала себя в его объятиях и как была близка к тому, чтобы прошептать ему на ухо мольбу о помощи. И как вовремя остановила себя, вспомнив о предыдущем подобном случае. Она не могла отягчить свою совесть еще одним Ларри Фингольдом. Такого бремени вины она не вынесет.

Теперь Аманда знала, что просить Дэвида о разводе — пустое дело. Он ни за что ее не отпустит. Это бы повредило ему как политику. Ей оставалось только выжидать. Когда-нибудь подвернется возможность. Но если это произойдет, то она будет бежать изо всех сил, без оглядки. Эта мысль —

единственное, что поддерживало ее. Надежда помогала ей сохранять рассудок.

— Должен сказать, Дюпре, ты профессионально провел захват нынче днем.

Джефферсон Дюпре поднял взгляд на своего начальника, Эвиса Моррела, стоящего у его стола.

— Спасибо, шеф. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Кто-то закричал «держи». Ну, я чисто рефлекторно и поймал. — Почему-то он считал должным преуменьшить свои заслуги.