— Заткнись, — прорычал он и навалился ей на живот, коленом раздвигая ее ноги.

— Дэвид… пожалуйста… ради Бога, не надо, — умоляюще произнесла она и охнула, когда он придавил ее к постели.

Резкий стук в дверь спальни заставил его застыть. Его красивое лицо походило сейчас на карикатуру. Идеальной формы губы сузились и поджались, из горла исторгся рык. Голубые глаза прищурились и побелели от ярости. Белокурые волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь в беспорядке свисали на лоб и глаза.

— В чем дело?! — прокричал он тому, кто стоял за дверью. Когда Аманда попыталась пошевелиться, он схватил ее за шею и прижал к кровати, будто пришпилил бабочку. — Я вам покажу, как беспокоить нас в нашей комнате!

Не в силах видеть его раздувающиеся ноздри, Аманда закрыла глаза и попыталась сглотнуть. Но слюна, смешавшись с кровью, вытекла из уголка рта.

Раздался громкий и решительный голос экономки:

— Мэр просит вас к телефону. И еще. К нам в дом приехала телевизионная группа.

Дэвид вздрогнул. Рука, сжатая в кулак, расслабилась, а другая, та, что сжимала горло Аманды, соскользнула. Он навис над женой, и его возбуждение и напряжение стали ослабевать. Эти мгновения показались ей вечностью. Наконец он произнес:

— Я сейчас вернусь.

Он бросил взгляд на свежий, уже проступающий синяк на ее щеке и смахнул кровь с уголка ее губ.

— Дорогая, ты поранилась, падая. Я велю Мэйбл принести немного льда.

Он подался вперед. Капля пота упала с его лба ей на щеку. Он запечатлел нежный, чувственный поцелуй возле ее глаза и на губах, кончиком языка слизнув остатки крови. Его рука скользнула вверх по юбке и грубо стиснула бедро, а горячий шепот полоснул ей в лицо:

— Ты такая красивая, Аманда. Если бы ты научилась слушаться меня, тогда бы мне не пришлось тебя наказывать. Постарайся запомнить это, дорогая. Очень важно, чтобы жена политика была безупречной.