Однажды Джина спросила мачеху, как бы та управлялась, выйди она замуж, на что получила небрежный ответ:

— Дорогая, я думаю, что это не будет проблемой. Уолт обо всем позаботится.

Джина припомнила эти слова, когда увидела своего «жениха», входящего в комнату. В свои тридцать лет он был весьма упитанного телосложения, которое впоследствии явно грозило ему полнотой. Уолт обладал приятной наружностью и одевался со вкусом, но Джина твердо знала, что ей нравился совершенно другой тип мужчин.

Перед ее внутренним взором вдруг возник образ доктора Флетчера. Эти мысли застали ее врасплох, и она совсем некстати покраснела, в результате чего тщеславный Уолт принял это как знак восхищения своей персоной.

Он принес цветы и бутылку вина, которые и вручил ей с самодовольной улыбкой, упиваясь собственной щедростью по отношению к дамам.

Уолт поцеловал миссис Ламберт в щеку и подошел к Джине, стоящей у окна в другом конце комнаты.

— Здравствуй, старушка. У тебя очаровательное платье и ты, как всегда, чудесно выглядишь.

Вот именно, «старушка»! Джина нехотя подставила Уолту щеку и взяла из его рук красные гвоздики.

— Спасибо за цветы, — сказала она. — Пойду посмотрю, как там у Салли идут дела на кухне.

Как только падчерица удалилась, миссис Ламберт извиняющимся тоном произнесла:

— Ты же знаешь, какая она стеснительная. — Она лукаво улыбнулась. — После ужина я оставлю вас наедине.

Салли, так и не пришедшая в себя, старалась, как могла, но суп получился пересоленный, бараньи отбивные слегка подгорели, а пудинг больше походил на запеканку.