Эндрю Дафф постучал ручкой по блокноту и бросил рассеянный взгляд на несгораемый шкаф, стоявший у стены его апартаментов. В нем хранились документы, накопленные за несколько месяцев напряженного труда. Список сотрудников, привлеченных к делу Кристофера Нортона, был длинным и внушительным, однако до сих пор никто не сумел напасть на след неуловимого агента-ренегата. Мало того, никому из них не удалось выудить ни клочка информации у его единственной родственницы. Теперь эту маленькую проблему предстояло решить Даффу.

Крис Нортон был гвоздем в стуле у руководства Бюро. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему это гиблое дело поручили именно ему, Эндрю. Эндрю Дафф по кличке Ослушник находился в опале. Судя по всему, его зануда-начальник решил, что дело Нортона позволит Эндрю получить отпущение грехов. Но возможен и худший вариант: босс мог таким образом попытаться отстранить его от серьезной работы и до самой отставки приковать к письменному столу. Но сидение в кабинете для Даффа хуже смерти.

Он обязан оправдаться в глазах Филдинга. Раньше Эндрю считался одним из наиболее перспективных сотрудников и обычно хорошо справлялся с порученными делами. Тем более что Филдинг придерживался принципа «чем быстрее, тем лучше». Но после недавнего фиаско Дафф сомневался, что его карьера в Федеральном бюро расследований будет развиваться так же успешно, как раньше.

Дело агента-убийцы внушало Эндрю большие опасения. Шансы отыскать Нортона были очень малы, что делало вероятность искупления вины ничтожной. И все же Дафф не утратил дерзости и не терял надежды, что ему удастся отыскать пустившегося в бега предателя.

Беглого агента не смогли отыскать даже наиболее опытные сотрудники Бюро. Что позволяет ему думать, что он, Эндрю Дафф, сумеет преуспеть там, где потерпели неудачу другие?

Мое собственное проклятое самолюбие, вот что, подумал Эндрю, встав из-за стола и отправившись на кухню. Он сунул нос в холодильник, поморщился, увидев пустые полки, и вынул остатки импортного пива. Его приемный отец, Гарри Диксон, всегда говорил: ценность человека определяется целями, которые он перед собой ставит. Самонадеянности Эндрю не занимать, а посему следует считаться с последствиями собственного выбора.