У сэра Кристофера быстро образовался круг друзей, а Полина подружилась с принцессой Маргаритой, и, пожалуй, ближе подруги у нее еще не бывало ни в одной из стран, где им приходилось жить.

Принцесса была очень хороша собой, с темными волосами и живыми, блестящими глазами. От матери-польки она унаследовала непринужденное изящество, а венгерская кровь, которая тоже текла в ее жилах, помогла ей стать искусной наездницей.

Полина всем сердцем полюбила свою новую подругу. К тому же у матери Полины тоже была примесь венгерской крови, и мастерство, с которым девушка ездила верхом, вызывало всеобщее восхищение мужчин и зависть женщин.

С раннего возраста Полина вместе с отцом переезжала из страны в страну и теперь бегло говорила на многих языках.

Маргарита не уступала ей в этом, и девушки часто в обществе болтали друг с другом то по-французски, то по-итальянски, то по-немецки или по-русски, забавляясь тем, что остальные присутствующие их не понимают или понимают плохо.

Маргарита нередко нарочно говорила что-нибудь смешное, и Полина, не в силах сдержаться, хохотала от души, а потом говорила:

— Вашему высочеству надо быть осторожнее. Ваши подданные могут подумать, что я смеюсь над ними, и тогда — вы же понимаете — я попаду в такую же немилость у себя на родине, как мой бедный отец.

— С трудом верится, что ваш отец может быть у кого-то в немилости! Он так красив и обаятелен, что, соверши он какое угодно преступление, его оправдают!

«Так могло бы быть, — мрачно подумала Полина, — если бы в министерстве иностранных дел заседали женщины, а не суровые и неумолимые мужи, которые, возможно, слишком серьезно относятся ко всем жалобам, которые поступают к ним из Европы».

Правда, после пяти месяцев их жизни в Альтауссе Полина начала надеяться, что Уайтхолл получил достаточно положительных отзывов об ее отце, чтобы его былые грехи были преданы забвению.