В ответ она невозмутимо улыбалась и говорила:

– Ты ведь прекрасно знаешь, Конни, что я предпочитаю сама выбирать себе мужчин.

В ответ на это ее сестра презрительно фыркала и гримасничала.

Тяжело вздохнув, Эмма прогнала от себя мучительные воспоминания. Конни умерла, и не имело смысла вспоминать плохое, хотя хорошего, честно говоря, было мало.

Конни была любимицей Патрика, хотя он и старался этого не показывать. Он продолжал обожать младшую дочь даже после того, как она вышла замуж, развелась и пристрастилась к наркотикам. Родив ребенка, Конни не остепенилась и вскоре сбежала с каким-то мотоциклистом, назначив Эмму опекуншей своего сына. После этого ни Эмма, ни Патрик больше не видели Конни живой.

Ребенок был единственным, что удержало Патрика на этом свете после смерти любимой дочери. Поймав себя на том, что она снова ворошит прошлое, Эмма глубоко вздохнула.

Она примирилась со смертью Конни и дала себе слово, что никогда не уподобится сестре, которая не могла контролировать свои плотские желания.

С губ Эммы сорвался протяжный стон. Разве сегодня утром она не нарушила обещание? Желание вспыхнуло в ней в ту самую минуту, когда она увидела Барта Мак-Брайда. Почему? Потому что рядом с ним она впервые в жизни почувствовала себя женщиной. Разве это не безумие? Хотя он и не носит обручального кольца, вполне вероятно, что у него есть жена и трое детей.

Стиснув зубы, Эмма выкинула из головы мысли о незнакомце и отправилась искать Логана. Когда что-то в ее жизни начало выходить из-под контроля, ответственность за ребенка не позволяла ей раскисать.

И слава богу.

Почему он не сказал Эмме Дженкинс, кем является на самом деле? Кэл в тысячный раз задавал себе этот вопрос, на который до сих пор не мог найти вразумительного ответа. Барри? Он усмехнулся. Черт побери, откуда он только взял это дурацкое имя?

И что теперь?

Прежде всего, необходимо успокоится и хорошенько все обдумать.