А теперь его нет.

У нее отняли самое главное. Серафина горевала и думала, что Фелипе погиб за ее грехи. Ведь она обманывала отца, чтобы урвать мгновения свиданий. Она отдалась мужчине до того, как их брак был освящен Господом и церковью. И хуже всего то, что она не раскаивалась в своих грехах, отказывалась раскаяться!

Но теперь ей нечего больше ждать. Нет надежды. Нет любви. Господь забрал у нее Фелипе. И, отринув то, во что она верила все шестнадцать лет своей короткой жизни, Серафина подняла лицо к небу и прокляла Господа.

А потом прыгнула вниз.

***

Сто тридцать лет спустя лучи летнего солнца освещали те же скалы. Над океаном носились чайки, ныряли в синие волны, взмывали вверх с победными криками. Сквозь каменистую почву кое-где пробивались редкие цветы и тянулись к солнцу. Веял нежный, как пальцы возлюбленного, ветерок. Небо над головой было бездонно-голубым.

Три девочки сидели на скале, глядя на море и думая об этой легенде, которую все трое знали наизусть, но каждая из них оценивала ее по-своему.

Лора Темплтон представляла себе, как Серафина, одинокая и безутешная, с залитым слезами лицом, падает вниз, прижимая к груди полевой цветок. Лора всей душой жалела несчастную девушку и часто спрашивала себя, глядя на море, как поступила бы она сама. Для Лоры эта история была настоящей трагедией любви.

Кейт Пауэлл сидела, щурясь на солнце, и перебирала рукой сухие травинки. Она, конечно, тоже жалела Серафину, но считала ее поступок бесполезным и ошибочным. Зачем так глупо и непоправимо все обрывать? Ведь жизнь полна неожиданностей!

Марго Салливан видела все в драматическом свете. Она, как всегда, представляла себе грозовую ночь, озаряемую вспышками молний, порывы ветра, потоки дождя. И одинокую фигурку Серафины на скале. Лицо ее обращено к небу, с уст срываются проклятья...