— Вы меня простите, сэр, — сказал Селливен, — но мне непонятно, почему вы решили итти курсом двести восемьдесят три. Ведь обычный путь на Энск гораздо восточнее.

— Я решил! — сердито фыркнул капитан. — В радиограмме точно сказано не только куда я должен итти, но и как итти. Очевидно, дело в том, что этот путь короче на добрых полсотни миль и хозяева хотят сэкономить на топливе. Их право, капитану остается подчиниться.

— Конечно, — согласился Селливен.

Несмотря на уверенность в своих навигационных расчетах и точности курса корабля, капитан Кент, приближаясь к Энскому заливу, чувствовал безотчетное беспокойство. Оно и заставило его подняться на мостик в неурочный час. Капитан знал, что Селливен задал резонный вопрос: все корабли идут на Энск гораздо восточнее, по морской столбовой дороге, и в глубине души Кент осуждал приказ своих хозяев.

После минутной паузы Селливен первым нарушил молчание.

— Скоро мы должны быть в Энске, сэр, — сказал он.

— Если все будет благополучно, — торопливо ответил капитан, по суеверной морской привычке схватившись за дерево — поручень мостика.

— А что может случиться, сэр? — беспечно возразил Селливен. — Война окончилась, все испытания позади.

— Мир, — задумчиво сказал капитан. — Снова ферма, тишина, покой. А вы знаете, Фред, я буду скучать без всего этого.

— Без чего, сэр? Без торпедных атак?

— Вы опять шутите. Я говорю о море, о капитанском мостике, о команде «Маринеллы» — ведь у нас есть хорошие парни.

— Очень хорошие, сэр!

— Живя на берегу, чувствуешь, что твой земной рейс кончается, ты больше никому не нужен. Для человека, побывавшего под всеми широтами, последним капитанским мостиком станет веранда коттеджа. На ней скучно, Фред. Разве только внучата?.. Я буду им рассказывать о том, как плавал… У вас есть дети?