То же самое с работой продавщицы, вдобавок на каждое место стояла очередь других желающих.

Объявление в одной из газет натолкнуло Фиону на попытку получить должность хозяйки дансинга.

Никогда не слыхав ни о чем подобном, она все-таки понимала, что на такую работу требуется хорошенькая, прилично одетая девушка.

Фиона знала, что неплохо выглядит в данный момент, пока одежда сравнительно новая. Траур по отцу создавал строгий черный фон, выгодным образом подчеркивавший типичную для блондинки внешность.

И она принялась кочевать из кабаре в ночной клуб, из ночного клуба в ресторан. Она так часто встречала одних и тех же девушек, что с одной-двумя они начали обмениваться улыбками и перебрасываться парой слов.

Фиону поражало, с какой обреченностью девушки принимали отказ, не протестовали и не проклинали судьбу, повернувшуюся к ним спиной.

Другие только пожимали плечами или подшучивали над злодейкой фортуной.

Только что получив от ворот поворот в довольно-таки низкопробном ночном баре на Риджент-стрит, где место уже было занято, Фиона услыхала, что Пальони намеревается взять еще одну платную партнершу.

— Бренда устроилась на работу в театр, — сообщила ей девушка, которая стояла за ней в очереди. — На будущей неделе они едут в турне для пробы, а если повезет, снова вернутся в Лондон. Вот уж действительно посчастливилось ей — четыре фунта в неделю! А значит, Пальони придется подыскивать кого-то другого.

На следующее утро Фиона стояла в очереди, собравшейся на улице у ресторана «Пальони».

День выдался сырой, моросил мелкий дождичек, и они простояли добрый час, прежде чем в ресторан прибыл Пальони.

Официанты суетились, пытаясь проветрить зал от плотной пелены застоявшегося дыма. Пол был усеян пеплом, окурками и бумажками.

При свете дня все вокруг выглядело безвкусным и грязным, позже продуманное освещение снимало это впечатление.