О господи, этот черный комок и был тем, что осталось от Алисы, сестры Шейна! Глаза Клер наполнились слезами, и она обеими ладонями прикрыла рот, чтобы не закричать. Не потому, что фотография была жуткой, а потому, что собственный отец заставил Шейна смотреть на нее.

Это жестоко, по-настоящему жестоко. И она не сомневалась — он делал это не в первый раз.

— Смерть твоей матери и сестры на совести этого города и живущих тут вампиров. Может, ты забыл об этом, а, Шейн?

— Ничего я не забыл! — крикнул сын, пытаясь сложить фотографии в аккуратную пачку. — Я каждую ночь вижу их во сне, папа. Каждую ночь!

— Хорошо. В смысле, хорошее начало. Помни об этом и дальше, тогда тебе не придет в голову отступать.

— Я не отступаю!

— Тогда что означает все это дерьмо: «Ситуация изменилась, папа»? — Отец передразнил Шейна, и Клер захотелось ударить его, пусть даже он был вчетверо крупнее ее и гораздо сильнее. — Ты связался со старыми друзьями и утратил всю свою решимость. Это ведь был Майкл? Майкл Гласс?

— Да. — Чувствовалось, что Шейну трудно говорить, в глазах у него блестели слезы. — Да, это был Майкл.

— А эти две?

— Просто девушки.

— Вот та тоже сильно смахивает на вампа.

Фрэнк Коллинз сделал шаг в ту сторону, где на полу скорчились подруги, не сводя воспаленных глаз с Евы.

— Оставь ее в покое! — Шейн положил пачку фотографий на кушетку и, сжав кулаки, преградил путь отцу. Тот вскинул брови и усмехнулся кривой от шрама улыбкой. — Никакой она не вамп. Это Ева Россер, папа. Помнишь Еву?

— А-а... — Несколько долгих мгновений Фрэнк пристально разглядывал девушку, а потом пожал плечами. — Подражает им, надо полагать. А это что за младенец?

Он имел в виду Клер.

— Я не младенец, мистер Коллинз, — сказала она и с трудом встала. Почему-то она чувствовала себя ужасно неуклюжей, будто в теле что-то разладилось. Сердце часто колотилось, дышалось с трудом. — Я живу здесь. Меня зовут Клер Данверс. Я студентка университета.