– Немедленно верни джентльмену часы!

Джонни заколебался, потом отдал часы. Незнакомец поднял на нее холодные темные глаза. Страх вытеснил раздражение, которое вызвал у нее Джонни. В Спитлфилдзе так смотрели только блюстители порядка – не отрываясь, прямо в глаза. Или того хуже – судейские.

Подавленная и встревоженная, она шагнула ближе и положила руку на второе плечо Джонни:

– Пожалуйста, сэр, я уверена, Джонни не намеревался присвоить ваши часы...

– Меня не интересуют его намерения, мадам! Вы мать парнишки?

Несмотря на едва уловимый акцент, незнакомец не был иностранцем, но не мог быть и англичанином, что не исключало его принадлежности к судебным чиновникам.

Клара примирительно улыбнулась:

– Я в некотором роде его попечительница.

– Моя матушка померла, – сказал Джонни. – Это леди Клара.

– Леди Клара? – Вместо того чтобы приподнять шляпу или извиниться, мужчина пробурчал французское проклятие. После чего внимательно осмотрел ее с головы до ног – с бесцеремонной и беспристрастной скрупулезностью. – Что благородная дама делает в Спитлфилдзе?

– Я заведую станборнским приютом по перевоспитанию малолетних карманников. Это кирпичное здание на углу. Джонни один из его обитателей.

Тонкая ироничная улыбка тронула губы мужчины.

– Вижу, насколько успешно продвигается его перевоспитание.

Клара слегка покраснела.

– Сэр, весьма сожалею, но иногда они оступаются. А теперь, если вы будете так добры и отпустите Джонни, мы сможем обсудить... э-э... ситуацию в более подходящей обстановке.

Джонни в страхе переводил взгляд с Клары на незнакомца. Мужчина рассматривал ее достаточно долго, чтобы она могла не заметить природный ум и подозрительность в его, казалось, бездонных глазах. Наконец он пожал плечами, отпустил Джонни и, осмотрев часы, сунул их в карман сюртука.

– Благодарю вас, мистер... мистер...