Алексис пыталась сопротивляться, но тщетно. Шейла за руку волокла ее сквозь толпу. Поскольку бокал был в правой руке, Шейла, не зная того, схватила за сломанную. Алексис вздрогнула от боли, но Шейла, прокладывающая путь сквозь ароматы духов и сверкание бриллиантов, как линкор сквозь забитую акваторию, не заметила.

- Микки, - окликнула она светским тоном. Майкл Слейн медленно повернулся. Подошедший мужчина терпеливо ждал. Очевидно, он рассчитывал снова обратиться к Слейну, когда дамы выполнят светский ритуал. А Майкл Слейн привык, что люди терпеливо ждут его внимания.

Алексис почувствовала к нему настоящую неприязнь. Глаза у него холодные, как луна.

- У меня в гостях британская поклонница твоего таланта, - сказала Шейла. - Хочет познакомиться с тобой.

Глаза окинули упирающуюся фигурку и не потеплели. По крайней мере Алексис не заметила.

- Алексис Брук, соседка сверху. У ее отчима квартира над моей - Фридрих Шмидт, дирижер.

Майкл Слейн сложил чеканные губы в подобие вежливой улыбки. Очевидно, подумала Алексис полунасмешливо-полупрезрительно, отчим не входит в Галерею Славы. Но Шейла не была обескуражена.

- Он очень знаменитый, - заверила она извиняющимся голосом. - Дирижирует по всему свету. Он обещал прийти сегодня, но неожиданно уехал на гастроли в Токио.

Интерес Майкла Слейна чуть увеличился.

- А вы в Токио бывали, Алексис? - спросил он. Явно ощущалось усилие найти точку взаимного интереса. При этом он и не пытался скрыть скуку.

Теперь Алексис по-настоящему разозлилась и решила уйти спать, как только это можно будет сделать, не нарушая приличий.

- Нет, - кратко ответила она.

Шейла взглянула с удивлением. Очевидно, страстные поклонницы должны разговаривать со своими идолами в какой-то другой манере, подумала Алексис. Ну и что? Если она узнала этого человека в лицо, вовсе не обязательно благоговейно падать к его ногам.