– Нет-нет, спасибо, – бормотала я, судорожно пытаясь натянуть юбку на ободранные колени и прикрыть зияющие дыры в чулках.
Сняв телефонную трубку и вызвав секретаря, мистер Лоример попросил того зайти в четвертый класс, найти мистера Лира и пригласить его как можно скорее в кабинет директора.
Ожидание проходило в полном молчании. Мистер Лоример, в мантии поверх серого костюма, стоял у окна, спиной ко мне. Глядя на его прямую спину, я вдруг вспомнила, что мои растрепавшиеся волосы рассыпались по плечам, и безуспешно попыталась заправить их под воротник пальто.
Наконец вернулась мисс Энгрид с Александром Белмэйном.
– Благодарю вас, мисс Энгрид, – сказал мистер Лоример, подходя к столу. – Я полагаю, что теперь вы можете идти.
Эти слова явно разочаровали мисс Энгрид, но в Фокстоне не было принято оспаривать распоряжения директора, а. потому она. молча вьцдла. и закрыла за собой дверь.
– Белмэйн, – глядя прямо в глаза Александру, сказал мистер Лоример, – полагаю, вы понимаете, почему вас вызвали сюда?
Лицо Александра было белым как мел.
– Нет, сэр.
– Вы имеете какое-то отношение к тому, что произошло сегодня с мисс Соррилл?
– Нет, сэр.
– Мисс Соррилл придерживается по этому поводу другого мнения.
Александр молчал, глядя себе под ноги.
– Являясь старостой школы, вы, несомненно, прекрасно осведомлены о том, что наказание за подобный проступок может быть крайне суровым, вплоть до исключения.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Александр же резко поднял голову и дерзко посмотрел прямо в глаза директору. Угроза лишь придала ему сил. Я поняла, что мистеру Лоримеру не придется рассчитывать на легкую победу.
Так оно и произошло. Александр отказался назвать какие бы то ни было имена и продолжал упрямо утверждать, что не имеет никакого отношения к происшествию с Тонто. Директор, в свою очередь, не верил ни одному его слову, и допрос продолжался до тех пор, пока в кабинет не вошел мистер Лир. Все это время я не отрывала взгляда от лица Александра. Он же ни разу не взглянул в мою сторону. Его серые глаза горели лихорадочным огнем, выдавая с трудом сдерживаемые эмоции.