Коттедж действительно находился на отшибе. Он как бы закрывал единственную брешь в густой живой изгороди за футбольным полем. С одной стороны от него находилась фокстонская рощица – пять деревьев, несколько кустов и пруд, а с другой – уже начинались поля. Из окна спальни была видна статуя основателя школы – Артура Фокстона. Он возвышался вдалеке, перед зданием школы, как генерал, производящий смотр своей армии.

Когда я проходила мимо комнаты отдыха шестого класса, одно из окон открылось и меня окликнул Годфри Варне. Выслушав его приглашение зайти на чашку чая, я согласилась заглянуть к ним немного позднее, при условии, что они не заставят меня участвовать в дискуссии на тему экономических и торговых чего-то там, а также проблем присоединения Британии к Европе. В прошлый раз, когда я сказала, что Британия вроде и так находится в Европе, они так хохотали, что, вернувшись в коттедж, я не удержалась и достала атлас, чтобы убедиться в собственной правоте.

– Тогда давайте поговорим о «Любовнике леди Чаттерлей». Что вы думаете об этом романе? Ведь вы же его наверняка читали; – вступил в разговор Ричард Лок.

– Только отрывки, – осторожно ответила я.

– Могу себе представить, какие именно. Вы знаете, там ведь тридцать постельных сцен, четырнадцать…

С трудом сдерживая смех, я поспешила ретироваться. Но когда я проходила мимо входной двери, она вдруг открылась.

– Мисс!

– Да? Что вам нужно? – ответила я самым высокомерным тоном, на какой была способна.

Со всеми остальными учениками я никогда не вела себя подобным образом, но при каждой встрече с Александром Белмэйном просто ничего не могла с собой поделать. Ученик пятого класса, он пользовался огромным авторитетом среди школьников и, вне всякого сомнения, был самым красивым из них.

– Да нет, ничего, мисс, я просто… – Взглянув на небо, он направился ко мне. – Когда светит солнце, это всегда так приятно, правда? Последнее время стояла совершенно отвратительная погода. Летом здесь намного лучше. Можно больше гулять.