— Потом он вымыл ноги и руки и оделся. Достал из кармана отвертку. Едва отвертка коснулась запаянного конца, как проржавевший металл треснул. Граф стал надламывать и отбрасывать в сторону куски трубы. Ухватившись за выступивший кусок пластика, на удивление легко выдернул из трубы местами лопнувший округлый сверток. Разорвал его и криво улыбнулся. У его ног лежала куча купюр в банковских упаковках.
— Восемь лет назад это было целое состояние, — пробормотал он. — Сейчас их даже в музей не возьмут. — Усмехнувшись, разгреб ногой пачки и поднял довольно большой пакет, перетянутый изолентой. Он нетерпеливо сорвал упаковку. В его руках оказался кусок заклеенной автомобильной камеры. Отверткой надорвал резину и вытащил промасленный брезентовый сверток. Граф удовлетворенно улыбнулся и развернул сверток. Там лежал револьвер и небольшая запаянная коробка. Граф курткой протер смазанный наган. Потом взвел курок, нажал на спуск. И еще раз, и еще. Открыл коробку и достал небольшой острый финский нож в чехле. Сунул его под рубашку за пояс. Затем вставил в барабан патроны, а три оставшихся положил в карман джинсов. Наган он тоже заткнул за пояс. Собрал пачки денег в куртку, осмотрелся и засунул сверток под камень.
— Подожди, — Степаныч помотал головой, — где, ты говоришь, это случилось?
— В двадцати трех километрах по трассе Аркадак — Ртищево. И с трассы в сторону восемь километров. Там совсем рядом совхоз «Красная Заря», — внимательно всматриваясь в его лицо, ответил худой длинноволосый и бородатый человек. — Машины обнаружили только потому, что в совхоз ехали пожарные — там ферма горела, они и увидели дым на старой дороге...
— Да черт с ними, — вспылил Иван Степанович, — с пожарными! Ты зачем приехал? — подозрительно вгляделся он в свою очередь в узкие ничего не выражающие глаза собеседника.