Началось…

К вечеру, надо сказать, обстановка изменилась. С точки зрения Лорин – к лучшему. Во-первых, молодожены уехали достаточно быстро. Нет, Лорин радовалась не тому, что уехали, а тому, что отправились они не куда-нибудь, а на Ниагарский водопад.

Это уже больше похоже на Элен.

Вечер был прохладным: конец августа, но ветерок совсем мягко скользил по лицу, шевелил еще зеленые плотные листья, подсвеченные влажным опаловым светом маленьких фонарей. Звучала музыка – легкая, ритмичная, немного томная… Лорин чувствовала себя просто волшебно. Непрерывный, как звук прибоя, гул голосов, женский смех, тонкий звон бокалов – все существовало где-то в параллельной реальности, осознавалось как тусклый фон. На самом же деле была только эта музыка, пронизывала все мышцы, заставляла каждую клеточку вибрировать в своем изысканном ритме и все тело – двигаться упоительно красиво, сильно, плавно, как движутся две волны, набегающие одна на другую…

Лорин была танцовщицей. Настоящей.

Не стоит удивляться, что с началом танцев она стала центром внимания, притягивающим все-все взгляды, потому что красота движения завораживает любого.

Больше всего на свете Лорин любила танцы. А Терпсихора любила ее… Девушка двигалась в такт музыке, медленно, потом быстро, необычно, страстно; от ее движений веяло то кастильским вечером, то глухой африканской полночью.

Лорин ни с кем не танцевала. Ей не с кем было танцевать.

Нет, ее, разумеется, приглашали, она делала несколько движений вместе с мужчиной – и отдалялась от него, она легко учила танцевальным па всех желающих – что естественно, ведь Лорин преподавала хореографию в специальной школе искусств, – но по-настоящему она не танцевала ни с кем.

Потому что это слишком глубоко, слишком серьезно. Невозможно с первым встречным.

Для Лорин танцевать с кем-то значило примерно то же, что и заниматься любовью. Она вкладывала в танец всю свою душу, всю энергию, всю страсть, весь свой талант… Всю жизнь.