И тем не менее… они уже добились своего. Она была напугана. Смертельно напугана.

Молодой человек загородил ей дорогу к телефону. Сэм попыталась его обойти, но он преградил ей путь.

Сэм повернулась к старшему — явно главному из двоих.

— Что вам от меня нужно?

— Ваш отец умирает. И хочет вас видеть.

— Мой отец умер два года назад.

— Говорю же вам: Кэрролл вам не отец.

Сильнее слов на нее подействовала абсолютная убежденность, звучащая в его голосе.

— Нет! — воскликнула Сэм, и ее голос сорвался. Вместо ответа старший извлек из кармана конверт и протянул ей.

— Откройте, — приказал он.

Уголком глаза Сэм заметила двух туристов, остановившихся перед витриной.

— У меня покупатели, — с трудом проговорила она. Конверт жег ей пальцы.

— К черту покупателей, — отрезал незнакомец. — Это важнее.

— Для кого?

— Для вас. И вашего родного отца.

— Да кто вы такие?!

— Просто… гонцы.

Как ни отвратительно казалось Сэм подчиниться их требованию, другого способа от них избавиться она не видела. Дрожащими руками она вскрыла конверт, и из него вылетела фотография.

Сэм подняла ее, перевернула… и замерла как вкопанная.

Симпатичная молодая женщина в плетеном кресле, с двумя малышами на руках. Позади, положив руку ей на плечо, стоит красивый молодой человек — смуглый брюнет итальянского типа. Старомодная поза — мужчина защищает свою семью.

И эта женщина — ее мать.

На фотографии она лет на тридцать моложе, с длинными волосами, но широко распахнутые голубые глаза не оставляют сомнений. Узнала Сэм и браслет на руке — тот самый, который мама носила не снимая.

Сэм перевела взгляд на детей. Мальчик — в голубом, девочка — в розовом. Чинно сидят на коленях у матери. Девочка широко улыбается в объектив, мальчик хмурит бровки, словно собирается зареветь. Глаза у обоих ярко-синие. Совсем как у мужчины на заднем плане…