— Да танцуй ты хоть на всех балах, — ответил герцог, — ты не нашла бы более достойного жениха, чем маркиз де Соэрден.

— Возможно, со светской точки зрения, он прекрасная партия, — сказала Лоретта, — но как я могу быть уверена, что буду счастлива с ним, если я с ним даже не знакома?

— Но познакомишься! Непременно познакомишься! — пообещал герцог. — Я так и сказал Соэрдену: «Привезите своего сына погостить в Мэрдескэрте перед скачками в Аскоте». Он счел это превосходным планом, и, таким образом, о твоей помолвке можно будет объявить до конца сезона!

— Но, папа, вы уже все решили! И не даете мне возможности самой решить, хочу ли я выйти за маркиза. Ведь он может так мне не понравиться, что я откажусь думать о браке с ним.

— Откажешься? Как это — откажешься? — спросил герцог. — В жизни не слышал подобного вздора! Во Франции, как тебе прекрасно известно, Лоретта, браки устраиваются родителями. Дюк абсолютно прав и не даст сыну во второй раз повторить ту же ошибку.

— Во второй раз? — воскликнула Лоретта. — О чем вы говорите?

— Маркиз женился совсем мальчишкой, — ответил герцог. — По словам Соэрдена, он влюбился в молоденькую девицу, с которой познакомился в Париже.

Он помолчал, прежде чем продолжать:

— Она происходила из хорошей семьи, и у дюка не было причин возражать. Брак состоялся и был самым несчастным. Молодожены не ладили между собой, о наследнике и речи не было, но затем маркиза выручил случай: ее карету разбили понесшие лошади, и она скончалась от ушибов.

Герцог снова замолчал, но тут же заговорил, опередив дочь:

— На этот раз Соэрден рисковать не намерен. И жену он выбрал сыну с тем же тщанием, с каким выбирает своих лошадей.

— Лошадей! — ахнула Лоретта, но герцог продолжал невозмутимо:

— Услышав, как ты очаровательна, зная, что ты моя дочь, он решил, что свадьбу следует назначить незамедлительно, сразу же, как вы познакомитесь и объявите о своей помолвке.