- Можете вылезать.

Она села на кровати, укутанная в голубой шелк домино, и испуганно взглянула на его.

Атмосфера в комнате напоминала предгрозовую - так она была насыщена эмоциями, гневом, отчаянием и желанием. Больше всего - желанием.

- Так это все-таки были вы, - резко спросил Люсьен, не сдерживая своего гнева. Голос его был низким и жестким. - Я рад, что моя интуиция по-прежнему не обманывает меня. Что вы придумали на этот раз?

- Пожалуй, с вами еще труднее иметь дело, чем с Родриком Харфордом, без всякого почтения к дорогому шелку домино она взялась за полу и, как платком, стерла ею косметику с лица.

Теперь она выглядела намного моложе, хотя казалась несколько встрепанной.

Слова девушки только усилили гнев и раздражение Стрэтмора.

- Значит, вам надо было остаться с ним, - резко ответил граф. - Но вы попросили моей помощи, и я оказал ее. Теперь ваша очередь расплачиваться.

- Я не удивляюсь, что вы заговорили об этом.

Затем последовало молчание. По выражению лица девушки, на котором сожаление сменилось сомнением, а затем решимостью, граф понял, что она мучительно ищет выход из создавшегося положения.

Наконец она выпрямилась, сжав руки на коленях, и спокойно сказала:

- Я давно должна была расплатиться с вами. Когда-то вы хотели спать со мной. Ну что ж, я - ваша.

Она снова поразила Стрэтмора, на этот раз своей резкой оскорбительной прямотой. Он перевел дыхание. Конечно, мысль о том, что ее готовность отдаться вызвана чувством долга, а не желанием, была ему противна. И все-таки он не отпустит ее. Об этом не может быть и речи. Укоры совести были слишком слабы, чтобы сломить нарастающую волну страсти.

- Обдумайте хорошенько. На этот раз вам некого будет звать на помощь, и слезы вам тоже не помогут. Бесполезно будет просить пощады.

- Уж если кто и попросит пощады, то никак не я, Люсьен, - серьезно ответила девушка. - По-моему, уже было достаточно лжи. Пришли время откровенности.