Ее приглашение войти прозвучало на удивление сдержанно. Джон казался несколько смущенным. Молодой человек выглядел весьма привлекательно, но черты его лица были не такими мужественными, как у брата.

– Я тут ни при чем, – сразу же заявил Джон. – Я говорил: сегодня Тому не надо приходить.

– Это полностью моя идея, – подтвердил Томас. – Как говорится, не откладывай на завтра…

Мэри даже не взглянула на него, сосредоточив все внимание на младшем брате.

– Не стану притворяться, будто рада случившемуся, – начала Мэри, не тратя времени на светские любезности, – но и пилить вас не собираюсь, можем поговорить за обедом. Сейчас все будет готово. Может, для начала выпьете шерри?

– Мы не рассчитывали на обед, – сказал Томас, прежде чем Джон успел вставить слово. – Никакой еды.

– Мы с сестрой обедаем всегда в это время, – коротко возразила Мэри. – Не вижу причин менять распорядок. – Она отвернулась и бросила через плечо: – Мне надо поставить еще один прибор. Джун, проводи мужчин в гостиную.

Салфетки лежали на старинном сервировочном столике на колесиках. Этот столик из дуба их мать купила на одной из своих любимых распродаж мебели. Ничто в их доме не представляло антикварной ценности, но вся мебель подбиралась тщательно и с любовью.

Мать всегда говорила, что полюбила этот дом с первого взгляда и после квартиры, которую семья снимала в Лондоне, вложила в убранство собственного жилья всю фантазию. Отец с матерью были на редкость гармоничной парой, любящей детей, и знали бы, как с честью выйти из этой переделки…

Не будем расстраиваться, подумала Мэри, усилием воли отодвигая любимые образы. Она сама справится с нелегкой ситуацией, ибо речь идет о счастье Джун. Ну, Томас Тэчер, берегись!

Джун и Джон уселись рядом с камином вдвоем в просторном кресле, держась за руки с подчеркнуто независимым видом. Томас почему-то выглядел как рыба, вынутая из воды. Мужчины ничего не пили, но настаивать Мэри не собиралась. Не надо усложнять положение и без того достаточно тяжелое.