– Я накрыла на шестерых, – громко сообщила она, с нескрываемым любопытством оглядывая девушек. – Печенье только что из духовки.

– Прекрасно, – сказала миссис Тэчер. – Спасибо, Марта.

Мэри села на один из маленьких диванов, стоявших у камина, и старалась не выдать своих чувств при виде опускающегося рядом Томаса. Джун и Джон вдвоем уселись на другой.

Оба сына темноволосые, видимо в отца, сейчас совсем седого, потому что мать их была прекрасно сохранившейся блондинкой. Если Мэри считала правильно и Томасу года тридцать три – тридцать четыре, то миссис Тэчер далеко за пятьдесят, хотя ей нельзя дать и сорока пяти.

Мистер Тэчер держал чашку без посторонней помощи, что Мэри отметила с облегчением; правда, до сих пор не произнес ни слова, и девушка подумала, что речь у него нарушена.

С каждой минутой напряжение в комнате возрастало. Мэри охватило уныние. Теперь она хорошо понимала, почему Томаса так заботило здоровье отца, – в его состоянии трудно справиться со стрессом, который навязали Джон и Джун.

– Джон говорил, что несколько лет назад вы потеряли родителей, – сказала миссис Тэчер. – Какое ужасное горе!

– Да, пережить пришлось много, – признала Мэри, стараясь говорить спокойно.

– И все вынесли на своих плечах… – Сочувствие, прозвучавшее в голосе женщины, несомненно, искренне. Миссис Тэчер перевела взгляд на Джун, которая до сих пор не произнесла ни слова. – Я во всем виню Джона, а не вас, дорогая. Вы еще так молоды!

– Нет, это и моя вина, – смиренно признала Джун, что, в общем, было правдой.

– Даже если мы разделим вину на всех, делу не поможем, – едко заметил Томас. – Вопрос в том, что можно сделать.

– Все уже решено, – бросил Джон. – Мы женимся.

– Само собой, разумеется, – согласилась мать. – Нужно решить, где и когда.