- О Боже! Так вы предлагаете вонзить жало в земную кору?

С удовлетворенным видом он закрыл глаза.

- Перед вами, - сказал он, - первый человек, который пробуравит эту огрубевшую шкуру. Можно даже сказать об этом, как о свершившемся факте: который пробуравил ее.

- Вы... сделали это?

- При весьма эффективном содействии Мордена и Ко; думаю, можно сказать: да, я сделал это. Несколько лет неустанной работы, которая, не прекращаясь ни днем, ни ночью, велась при помощи всевозможных буров, сверл, землечерпалок и взрывов и в конце концов привела нас к цели.

- Вы хотите сказать, что пробили кору?

- Если ваше замечание означает удивление, то это еще ничего. Но если оно означает недоверие...

- Что вы! Избави Бог, сэр!

- Вам придется принять мои слова на веру. Мы пробили кору. Если быть точным, то ее толщина составила четырнадцать тысяч четыреста сорок два ярда, или, грубо говоря, восемь миль. Возможно, вам будет интересно узнать, что в ходе работ мы наткнулись на угольные пласты, которые в конечном итоге возместят нам расходы. Нашей главной трудностью были подземые источники в нижнемеловых слоях и гастингские песчаники, но мы их преодолели. Теперь нам предстоит заключительный этап, и он пройдет у нас под знаком мистера Пэрлисса Джоунса. Вы, сэр, в роли комара, ваш артезианский бур - как жалящий хоботок. Интеллект сделал свое дело: мыслитель уходит со сцены. Теперь выход инженера, несравненного - с его металлическим жалом. Я достаточно ясно выражаюсь?

- Но вы сказали, восемь миль! - вскричал я. - Сэр, отдаете ли вы себе отчет, что пять тысяч футов - это почти предел для артезианского бурения? Правда, мне известна одна скважина глубиной шесть тысяч двести футов - в Верхней Силезии, но она считается чудом техники!

- Вы меня не поняли, мистер Пэрлисс. То ли я неясно выражаюсь, то ли у вас голова дырявая - трудно сказать.