Семнадцатилетняя Амелия Кортленд стояла по колено в воде, крепко сжимая сачок на длинной ручке. Бесформенные коричневые юбки подоткнуты за кожаный ремень так высоко, что открывают бедра. Сведя в одну прямую линию густые брови, она уставилась на воду, покрытую зеленой ряской, облепившей босые ноги. Пологие берега заливчика с соленой водой поросли жесткими травами. Тут, на глубине, скрывались синие крабы, и следовало быть начеку, если хочешь выследить добычу.
Легкая рябь определила норку, где скрывалось членистоногое. Девушка, нагнувшись, зачерпнула сачком, послала животное в ловушку с легкостью опытного ловца и, торжествующе улыбаясь, подняла сеть на поверхность. Рассерженные крабы громко скребли длинными клешнями друг о друга.
— Так и знал, что найду тебя здесь, — раздался юношеский басок, и Амелия без всякого удивления подняла глаза на брата. Ветер трепал черные кудри, такие же смоляные, как ее собственные, знакомые черты казались чуть огрубленной копией ее собственных, тех, что она изредка видела в зеркале.
На губах девушки заиграла легкая улыбка.
— Еще немного, — заметила она, с трудом взмахнув тяжелой сетью, — и партия готова на продажу.
Кристиан, не отвечая, ступил в воду, чтобы помочь сунуть сеть, набитую крабами, в плавучий садок, привязанный в тростниках. Закончив работу, он вышел на берег, чтобы заглянуть в корзинку из ивовых прутьев, изумленно вскинул брови и покачал головой. Улыбка вмиг преобразила хмурого мужчину в беззаботного юнца.
— Да у тебя куда больше крабов, чем у мастера Ковинтона с его сотней ловушек.