Наступила такая тишина, что тиканье часов из золоченой бронзы казалось неестественно громким.

— Уверен, что скоро вы пожалеете о своем милосердии, — предрек наконец Холт. — Я не слишком симпатизирую всем тем священникам и старым девам, коих вы собираете под этой крышей, и не выношу мерзких мопсов, которые вечно хватают меня за ноги, но последняя ошибка будет роковой. Подумайте, прежде чем сделать столь неосторожный шаг.

— Уже подумала. И отдала все распоряжения. Через месяц они будут здесь. Что же касается мопсов… ты вечно их дразнишь. Бедняжки не виноваты.

Холт тяжело вздохнул. Выходки бабушки переполнили чашу его терпения. Но всякие упреки и увещания бесплодны. Она все равно настоит на своем.

— Я предпочел бы терпеть укусы, чем визгливых, надоедливых ребятишек. Как ни отвратительны мопсы, дети еще хуже. Вспомните, сколько всего им потребуется!

— Бакстер заказал все, что им необходимо, а я позабочусь об их образовании. В наши дни без этого не обойтись, если хочешь зарабатывать приличные деньги. Поверенный, например, как Бондюран. Или банкир… да, именно! А девочка… уверена, что она вырастет красавицей. Кровь всегда скажется, знаешь ли, и кроме того, Анна Силвередж была из очень родовитой семьи. В свое время мы без труда найдем ее дочери мужа. Она еще совсем маленькая, то ли семь, то ли восемь лет.

Как это похоже на нее: во всем находить хорошие стороны и вечно подбирать очередное несчастненькое создание!

Леди Уинфорд опустила голову, с преувеличенным вниманием рассматривая носки туфель. Когда-то темные волосы теперь были пронизаны серебром, признаком преклонных лет, хотя Холту всегда казалось, что у нее нет возраста.

— Бабушка, я отдам распоряжение поверенному устроить этих детей. И хотя я склоняюсь перед вашим неизменным милосердием, вряд ли им стоит здесь оставаться.