Диктор объявил о прибытии самолета. По длинной бетонированной дорожке аэродрома, свирепо рыча моторами, бежала серебристая птица. Когда она, наконец, остановилась, первым по лестнице, поданной аэродромными служителями, сбежал высокий полный мужчина в свободном костюме небесного цвета. На его добродушном румяном лице сияла жизнерадостная белозубая улыбка.

— Карлсон, — представился он. — Очень рад познакомиться, мистер Шотт. Страшно рад, что попал сюда. Говорят, это чудесный город, не правда ли?

Всю дорогу приезжий говорил без умолку. Он задавал Шотту десятки вопросов и, не дожидаясь ответа, продолжал говорить, говорить без конца. На секретаря Карлсон почти не обращал внимания, словно не замечал льстивых, угодливых взглядов, которые тот поминутно бросал на своего нового шефа.

Но лишь только за дипломатами захлопнулась дверь кабинета, Карлсон мгновенно преобразился. Исчезла сияющая улыбка, а взгляд стал жестким и колючим.

— Вы, вероятно, догадываетесь, Шотт, чем вызвана ваша отставка? — спросил Карлсон, — Да, да, я вижу, вы отлично понимаете, в чем дело. Так вот, я приехал, чтобы наладить ту самую работу, от которой вы столь легкомысленно отказались.

— Но, мистер Карлсон, я дипломат, а не шпион, — вспыхнул Шотт и, спохватившись, не сказал ли он лишнего, торопливо добавил: — Я, конечно, понимаю, что это нужно, может быть необходимо, но я, вероятно, слишком стар для такой работы.

— Вы правы, Шотт, вы и взгляды ваши на обязанности дипломата действительно устарели, — был ответ. — Мы с вами вряд ли поймем друг друга. Давайте лучше говорить по существу. У вас есть кто-нибудь на примете среди местных жителей?

— Нет, — холодно ответил Шотт.

— Жаль, а я на это рассчитывал. Наших людей здесь раз, два и обчелся. А какие у вас данные о судостроительном заводе?

— Никаких, — старик поджал губы. — Я им не интересовался…

— Так что же вы здесь делали? — возмутился Карлсон. — Думаю, что вас не погладят за это по головке. Не интересоваться таким заводом!