Джил кивнула. Набравшись храбрости, она подошла к нему так близко, что смогла наконец разглядеть лицо. У нее упало сердце. Нечего удивляться, что он показался ей знакомым. Нечего удивляться, что слова его звучат обидно. Второй раз за день она наталкивается на сыча.

— И, конечно же, не стали тратить время на обед?

— Я… я ела. В самолете.

— Что это за еда? Синтетика, — презрительно хмыкнул сыч.

— Вас так заботит мое здоровье?

— Да нет, — усмехнулся он, пожав плечами.

— Тогда не берите в голову, обедала я или нет. Джил снова вскипела, увидев, как пристально он рассматривает ее. На его губах промелькнула улыбка — казалось, что-то в ней его забавляет.

— Спасибо за все ваши советы, — чопорно сказала Джил, отворачиваясь от него и снова направляясь к океану.

— Где ваша гирлянда?

Остановившись на полпути, Джил машинально поднесла руку к шее. Видно, она оставила свое цветочное ожерелье в номере, когда переодевалась.

— Разрешите. — Он подошел к ней и, сняв с себя гирлянду цветов, накинул ей на шею. Джил впервые была на Гавайях и еще не знала, имеет ли его жест какое-нибудь символическое значение. Лучше бы не имел. Лучше никак не связываться с ним. Мало ли что.

— Благодарю. — Джил надеялась, что в ее голосе звучит признательность.

— Я уже было настроился спасти вам жизнь. Забавное замечание.

— Не понимаю.

— Вдруг вы стали бы тонуть.

Джил не могла удержаться от смеха:

— Вряд ли. Я не собиралась плавать.

— Океан коварен, ему нельзя доверять. Даже у самого берега волны могут сбить с ног и унести на глубину.

— Чепуха.

— Возможно, — не стал он спорить. — Я просто надеялся внушить вам, что вы моя должница.

Ага, вот теперь разговор пошел всерьез. Этому человеку не свойственно великодушие. Она готова спорить на месячное жалованье, что он заговорил с ней, возымев на нее какие-то виды. У него ведь было более чем достаточно времени, целых пять часов перелета, чтобы предостеречь ее раньше.