Знают ли преследователи об этой тропе? Знают ли, что она, Клер, сейчас стоит на ней прямо под ними? «А может, они со мной играют, как кошка с мышью?» – промелькнула ужасная мысль.

– Господи, пожалуйста! – взмолилась она шепотом и взглянула на небеса. – Господи, я не хочу умирать! Не сегодня, не так! Ведь мне всего двадцать один год!

Внезапно она снова почувствовала, что вся дрожит.

Нет, так не пойдет. Надо взять себя в руки. Она не собирается умирать. Она уже многое пережила: раннюю смерть матери; тяжелое детство с жестоким отцом; обещание жениться, обернувшееся холодом и пустотой; и преступление, отдавшее ее в руки преследователей. Слишком много она испытала, чтобы так вот умирать.

Высказав себе все это, Клер усилием воли уняла дрожь и сделала еще несколько шагов. Из-под ног посыпались камешки, и она опять поскользнулась, но, сдержавшись, не закричала. Стиснув зубы, она нашла упор для ноги и заставила себя идти вперед. Если повезет, они решат, что она прячется где-то наверху, в зарослях дрока. Если повезет, им не придет в голову посмотреть вниз.

Делая шаг за шагом, Клер то и дело напоминала себе, что Хейли-Касл, родовой замок мужа, находится всего в часе ходьбы. Она с первого взгляда возненавидела это скопище башенок, но сейчас всем сердцем стремилась к нему. Какая злая ирония – ее муж сидит там и ничего не знает об угрожающей ей опасности, не знает о том, что она борется за жизнь неподалеку от стен замка! Сколько она ни напрягала зрение, замка не было видно в пронизанной туманом темноте. Но Клер знала, что он там – каменным соколом восседает на утесе, мысом вдающемся в море. Высокий гранитный утес, на котором стоял замок, и тот, с которого она спускалась, – близнецы-братья, краевые столбы гряды скал, огибавших залив и похожих на оскаленную пасть великана. А к востоку от замка протянулась пустынная болотистая местность с многочисленными сигнальными маяками – их зажгут, если Бонн

Сегодня такая тропа спасла ей жизнь, и сколько бы другие люди ни ссорились с теми, кто тайком ведет торговлю с ненавистными французами, Клер была им благодарна.