Однако счастливый случай помог ему покинуть Голландию на день раньше намеченного срока.

Прежде всего он поспешил отправить каблограмму через британское посольство своим сотрудникам в Лондоне.

От мысли, что по возвращении в собственные лондонские апартаменты его будет ожидать хороший обед, он несколько приободрился.

Судьба тем не менее не всегда оказывалась к нему благосклонной.

Судно, на котором герцог отплыл из Роттердама, сильно запаздывало из-за ненастной погоды.

Шелдон Мур был закаленным моряком, но дождь и пронизывающий ветер даже его прогнали с палубы.

Ему пришлось ограничиться каютой, которая, по его мнению, мало чем отличалась от кроличьей клетки.

Поэтому он исторг вздох облегчения, увидев наконец на лондонской пристани свой экипаж, запряженный двумя чистопородными лошадьми.

Тут же томился в ожидании и его секретарь, мистер Уотсон.

После короткого приветствия герцог велел ему вместе с камердинером заняться его дипломатическим и личным багажом.

Затем тотчас юркнул в экипаж, горя желанием поскорее добраться до горячей ванны в своем фешенебельном доме на Гросвенор-сквер .

Он приехал намного позже, нежели рассчитывал, и сейчас чувствовал зверский голод.

Даже бокал шампанского и сандвичи с pate defoiegras , предусмотрительно поданные ему дворецким, прежде чем он переоденется к обеду, не смогли вывести его из подавленного состояния.

Он поднимался к себе в комнату хмурый и злой, о чем свидетельствовала характерная складка меж бровей.

Ливрейный лакей, встретивший его наверху вместо камердинера, который еще не прибыл с багажом, опасливо поглядывал на него.

Мистер Уотсон оставил на комоде письма для господина, требовавшие безотлагательного ответа.

Их было не так много.

Герцог знал, что внизу, в кабинете, его ждет более внушительная стопка.