Франческа закончила поливать цветы и убрала чашку в письменный стол.

— Как видишь, положение недотроги-итальянки имеет и свои отрицательные стороны. — Ее губы тронула ироническая улыбка. — И одна из них в том, что меня так опекают, что я даже не могу иметь своего мнения!

— Ты шутишь!

— Ничуть. — Франческа хотела привести еще несколько доводов в подтверждение своих слов, но потом передумала.

— Ты всегда сможешь найти работу получше, чем перекладывание бумажек на кафедре, Франни, — не унималась Марджори. — Проведя три года здесь, за выслушиванием глупостей Маунтберна, ты заработала себе неплохое реноме. Плюс еще степень магистра организации управления. Поверь, здесь ты никогда не раскроешь свои способности…

Зазвонил телефон, и, беря трубку, Франческа сказала:

— Марджи, даже со степенью женщине очень трудно получить престижную должность. Сама знаешь, в любую контору куда охотнее возьмут смазливую машинистку, чем дипломированного специалиста.

Марджори Андерсон поняла, что спорить дальше бесполезно, одними губами беззвучно произнесла «всего доброго» и ушла, а Франческа услышала в трубке мужской голос.

— Только не говори мне, что у тебя еще много работы! — с сарказмом произнес ее собеседник.

Это был Стив Ливермор.

Франческа вздохнула и опустилась на стул, держа телефонную трубку на отлете. Стив был одним из тех парней, с которыми она, по мнению Марджори, должна была встречаться. Но Стив, в отличие от тех американцев итальянского происхождения, с которыми она была бы не прочь пойти на свидание или которые хотели пригласить на свидание ее, был в высшей степени самоуверен, даже порой нахален. Франческа знала, что в обществе Стива ее собственное «я» совершенно тускнеет. У Стива была не слишком приятная манера говорить высокомерным, слегка раздраженным тоном. Молодой юрист разговаривал с Франки о простых житейских делах, о ее работе, об отношениях с профессором Маунтберном таким тоном, будто допрашивал в зале суда бестолкового свидетеля.