Скрепя сердце, Марвин потянулся к руке старика. Габриэль резко вдохнул. В тот миг, когда Франческа отпустила его руку, он чуть не утратил весь контроль. Клыки во рту удлинились, а звук мчащейся крови был столь громким, что Габриэль больше ничего не слышал. Все сгинуло в красной мгле. Голод. Полное истощение. Он должен поесть. Демон в нем с ревом поднял голову, борясь за полный контроль.

Марвин почувствовал, что находится в смертельной опасности. Рука, которую он пытался взять, казалось, искривилась, кости трещали и хрустели, иссохшая кожа покрылась мехом. На Марвина пахнуло диким, острым запахом волка. Он с ужасом отпустил руку пожилого человека. Голова медленно повернулась к нему, и он увидел промелькнувшую смерть. На месте глаз зияли два пустых, безжалостных отверстия. Марвин моргнул, и глаза показались снова, красные и пылающие, как у зверя, преследующего свою добычу. Марвин не знал, что из увиденного им было хуже, но не хотел ничего делать для этого старика, кем бы он ни был. Глаза впивались в него, как острые клыки.

Марвин вскрикнул и отскочил назад.

— Нет, Франческа, я не могу позволить этого. Здесь нет места сегодня вечером. Я не хочу, чтобы он был здесь. — Его голос дрожал от ужаса.

Франческа чуть не запротестовала, но что-то в лице Марвина остановило ее. Она кивнула, соглашаясь с его решением.

— Все в порядке, Марвин. Я позабочусь о нем. — Она очень осторожно обняла старика за талию. — Пойдемте со мной. — Ее голос был мягким и успокаивающим. Франческа хорошо скрыла свое раздражение на реакцию Марвина, но оно было.

Первым стремлением Габриэля было установить дистанцию между ними. Он не хотел убивать ее и знал, что опасно близок к обращению. Но она словно приковала его к себе. Франческа успокаивала его так, что он пока мог держать на привязи дикого зверя. Габриэль тяжело оперся об ее стройное тело. Ее кожа была теплой, тогда как его — холодной как лед. Он глубоко вдыхал ее запах, стараясь не поворачивать к ней голову. Габриэль не хотел, чтобы она увидела его, каким он был — демоном, отчаянно борющимся за свою собственную душу, за человечность.