— Да, это было, конечно, подло, но, с другой стороны, не так уж и несправедливо. Мужчина Карпатец, выбравший путь охотника, с годами набирает силы, а так как ему приходится часто убивать, он частично живет в мире тьмы. А как же может быть иначе? Близнецы были исключительно сильными, к тому же их было двое, и их силы постоянно удваивались. Они стали бы непобедимыми, если бы превратились в вампиров. Кто бы смог уничтожить их? Грегори тогда был ещё очень молод, и Михаил тоже, иногда они укрывали у себя отважных воинов, когда те получали в боях серьезные ранения. Я доподлинно знаю, что и Грегори, и Михаил не раз делились с близнецами своей кровью. — Джулиан задумчиво почесал бровь.

В те годы Габриэль и Люциан стали живыми легендами. Они вдвоем сражались против полчищ турецких захватчиков и вампиров, которые заставляли турок совершать чудовищные вещи с пленными. Об этих пытках и истязаниях много писали в книгах по истории. Близнецы одерживали славные победы, и мало кто уже верил, что это были живые герои, а не мифы, придуманные отчаявшимися людьми. Вампиры исчезали десятками, так же как и их приспешники. Война охватила огромные территории. Карпатцам и простым смертным грозило полное истребление. Вместе с войной в наши места пришли болезни и смерть, голод, рабство и нищета. Очень многие лишились крова. Это были страшные времена для всех...

Мало кто видел их тогда, но они находились там повсюду, неутомимо выслеживая и истребляя врага. Они спасали наших женщин, но сами к тому времени не имели Спутниц жизни и уже не надеялись отыскать их. Они собирались у Михаила и проводили там военные советы. Я сам наблюдал одно такое собрание вскоре после того, как был убит отец Михаила при попытке спасти деревню смертных. Меня и других ребятишек тогда прятали в надежном месте. Михаил был слишком молод, чтобы стать вождем, но уже в те годы он понимал, что нашему племени грозит полное уничтожение. Вместе с Грегори они стали защищать оставшихся в живых женщин и детей. В ту пору ни Грегори, ни Михаил не говорили о близнецах. Наверное, потому, что сами потеряли свои семьи. Или, по крайней мере, они так считали.