- Можем.

- Мы не можем. Мередит, я заставила Кэролайн пригласить её. Если бы не я, её бы здесь не было. Мы должны её вывести.

Наступила пауза, затем Мередит прошептала:

- Хорошо! Но ты выбрала неподходящее время для благородства, Бонни.

Хлопнула дверь, заставив обеих подскочить.

Кто-то идет по лестнице, подумала Бонни. Затем послышался голос.

- Викки, где ты? Не делай этого, Викки, нет! Нет!

- Это Сью, - подпрыгивая, выдохнула Бонни, - Наверх!

- Почему у нас нет фонаря? - бушевала Мередит.

Бонни понимала её, было слишком темно, чтобы идти, бегать вслепую по дому было страшно. В её мозгу нарастала первобытная паника. Ей нужен был свет, любой свет.

Она не могла снова пойти в темноту наощупь. Она не могла этого сделать.

Однако она сделала один неуверенный шаг от кресла.

- Пошли, - выдохнула она и Мередит пошла с ней, шаг за шагом, во тьму.

Бонни ждала, что мокрая, горячая рука протянется и схватит её снова. Каждый дюйм её кожи покалывал, в ожидании прикосновения, особенно та рука, которую она вытянула вперед, нащупывая путь.

Затем она совершила ошибку, вспомнив сон.

Мгновенно сладковатый запах грязи поглотил её. Ей представилась стекающая грязь, потом она вспомнила лицо Елены, серое, лысое, с губами, растянутыми в усмешке, обнажающей зубы. Если оно до неё дотянется...

Я не могу пойти дальше, я не могу, я не могу, - думала она. Пожалуйста, позвольте мне остаться здесь.

Она цеплялась за Мередит, почти плача. Тогда сверху раздался самый ужасный звук, который она когда-либо слышала.

Это был целый ряд звуков, фактически они были настолько близки друг к другу по тональности, что смешивались в один жуткий нарастающий грохот. Сначала закричала Сью:

- Викки! Викки! Нет!

Затем резонансный звук бьющегося стекла, как будто сто окон разбились одновременно. И затем крик, полный неприкрытого ужаса.