Джоанна, изогнувшись, приподняла бедра, и ее ступни легли на это место. Вернее, пальцы ног, а пятки при этом почти упирались в ягодицы. Руки ее продолжали лежать на кровати по обеим сторонам ее тела, выгнутого неестественным образом. Она даже умудрилась не развести при этом бедра. Такую позу граф и представить себе не мог. По лицу и по дыханию Джоанны он понял, что ей это далось не так уж легко.

Он подошел к кровати, бросил веревку на постель. Сильными руками взял женщину за бедра и подвинул повыше на кровать, так, чтобы осталось место, куда можно поставить ноги. Он не стал приказывать, просто сам поставил ее ноги на кровать, раздвинув пошире и согнув в коленях. Получив возможность принять более естественное положение, Джоанна задышала ровнее.

Граф же подумал, что надо быть осторожнее с приказами и учитывать, что Джоанна приучена воспринимать их дословно.

Он окинул ее оценивающим взором. Кажется, она не испытывает ни малейшего смущения от того, что ее ноги разведены и мужчина имеет возможность видеть самые интимные подробности. В спальне горели несколько свечей и камин, так что спрятаться в темноте у нее не было никакой возможности.

Он медленно провел пальцем сверху вниз по ее пухлым нижним губкам, внимательно наблюдая за ее лицом. Даже не дрогнула. Даже дыхание не сбилось. Словно вообще не заметила.

Он повторил движение, в этот раз намеренно надавив в том месте, где было отверстие. Другая его рука в это время лежала на бедре Джоанны, и, осторожно проникая пальцем вглубь ее тела, граф почувствовал, как она заставила себя расслабиться. Он знал зачем: чтобы не было больно. Она была почти сухой, не испытывала ни малейшего желания, просто подчинялась и позволяла делать с собой все, что угодно. Граф некоторое время разрабатывал ее пальцем, пока тело женщины не дало естественный ответ — некоторое количество влаги.