— Что ты делаешь? — спросила она.

— Хочу выяснить, кто он. — Открыв бумажник, Уэйн нахмурился.

— Ну что там?

— Дай-ка посмотреть... семьсот тридцать три доллара наличными — и никаких документов. Ни кредитной карточки, ни даже водительских прав. — Из другого кармана Уэйн извлек огромный нож. Нажал на кнопку — нож разложился, превратившись в троицу сверкающих смертоносных лезвий. Уэйн выругался вполголоса.

— Черт! Саншайн, похоже, ты подобрала на улице наркодилера.

— Он не наркодилер!

— Откуда ты знаешь?

Но Уэйну она рассказать об этом не решилась — не хотела волновать его понапрасну, да и выслушивать лекцию о безопасности тоже как-то не тянуло.

— Знаю, и все. А теперь положи его вещи на место и пойдем.

— Ну что? — Камул поднял голову навстречу входящему в номер Дионису.

Услышав его голос, Стиккс оторвался от журнала. Камул, кельтский бог, сидел напротив него на кушетке в гостиничном номере. Оба они ждали новостей.

В ожидании Диониса древний бог в сером свитере и черных кожаных брюках крутил в руках телевизионный пульт и беспрерывно переключал каналы. Стикксу очень хотелось вырвать у него пульт и шмякнуть о стеклянный кофейный столик.

Но только самоубийца отважится отбирать пульт у бога.

Быть может, Стиккс и жаждет смерти, но умирать долго и в мучениях он совершенно не готов.

Так что все это время он, стиснув зубы, молчал и старался думать о чем-нибудь отвлеченном.

Длинные черные волосы Камул собрал на затылке в хвост. В его внешности было что-то зловещее, дьявольское — что, впрочем, типично для облика богов войны.

Дионис остановился в дверях. Небрежным движением плеч он сбросил длинное кашемировое пальто, стянул коричневые кожаные перчатки.